Осквернители

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Осквернители

На живописном берегу одной реки фабрика сменила поэтические развалины старой мельницы, шум которой не будил эхо долины уже много лет. Перед ней во все времена года суровые, или нежные, берега реки круто спускались к воде, усеянные обломками скал и заросшие дроком. Причудливо искривленные деревья следили за всем с высоты.

Там были старые, обросшие мхом стены, на которые иногда с ревом набрасывался буйный ветер, вырывающийся из холмов. Там был также камыш, зимой - мертвые застывшие стебли, летом - трепещущая толпа, шепчущие мольбы, уносимые вечерним ветерком. Наконец, там была вода - зеркало пруда, которое отражало заросли орешника и плакучих облаков.

Внизу вода превращалась в магический водопад, как бы составленный из миллионов белых мышек, дружно устремляющихся с высоты плотины и превращающихся в больших зеленых котов, неутомимо кружащихся на одном месте, чтобы поуютнее устроиться.

Для всего маленького народа это была долина счастья. Здесь водили хороводы кролики из заповедника под благодетельным светом луны. Бродячие утки и чирки рассказывали друг другу разные истории. Воробьи предупреждали шумных лягушек, когда ужи направлялись на водопой; водяные курочки кудахтали, землеройки рыли землю, а болотные кулики разыгрывали роль простаков. Только глупые нечувствительные к красоте вороны пролетали мимо и днем и ночью очень высоко, устремляясь неизвестно куда.

И вот пришел конец этого мира.

Началось с того, что стали появляться какие-то важные господа, вооруженные приборами, неизвестными даже перелетным птицам, обычно хорошо обо всем осведомленным.

Одни наблюдатели заметили у чужаков длинные палки, не вызвавшие опасений крылатого племени, так как они были похожи на примелькавшиеся в этих местах удилища рыболовов.

Но другие справедливо заметили, что предполагаемые удилища окрашены в красное и белое, а рыболовные снасти никогда не бывают такого цвета.

Возникла тревога, тем более что появился странный инструмент устрашающего вида, водруженный на трех длинных ногах. Он состоял из горизонтальной трубы, которая могла подниматься и опускаться и вращаться во все стороны по воле лаборанта, орудовавшего рукоятками и прикладывавшего глаз к концу трубы, словно он прицеливался.

Некий «зеленый воротничок», который следил за маневрами человека, подумал, что «орудие» внезапно направилось на него. Его только что тщательно приглаженные перышки вздыбились от ужаса. Он с криком поднялся из камышей, гд§ прятался.

Старая утка, деловитая и мудрая, видела эту сцену; она испугалась за жизнь селезня и разволновалась. В молодости этой утке довелось видеть маневры и слышать выстрелы пушки на берегу одной реки, которую она, впрочем, с тех пор больше не посещала, считая ее небезопасной.

Она подумала: «Это пушка, она выстрелит! Селезню крышка…» Трагичность положения не помешала ей вытянуть шею: как все пожилые особы, она была любопытна и не хотела ничего потерять из этого зрелища!

Однако выстрела не последовало - человек смотрел через трубу аппарата на другого, державшего на некотором расстоянии раскрашенный шест…

Быстро утомившись оттого, что вокруг них не происходит ничего волнующего или интересного, маленькие обитатели побережья, не понимавшие работы нивелировщиков, решили, что люди заняты своими странными фантазиями, к счастью не всегда опасными, и продолжали заниматься своими делишками.

Но через десяток дней все повернулось к худшему. Другие люди, возбужденные, крикливые, с новыми страшными машинами, рассыпались по окрестным зарослям, вырыли огромные ямы и свалили старые полуразрушенные стены, где было так хорошо гнездиться, жить, играть или прятаться…

Лесные жители держали совет и решили спрятаться недалеко, чтобы безопасно наблюдать дальнейшие события.

Вскоре поднялись гладкие строения, увенчанные чем-то вроде гигантского удилища, сделанного, как это ни казалось невероятным, кусок за куском из кубических красных камней! Оно было таким широким у основания, что шесть взрослых ужей, сцепившихся друг с другом, едва ли могли бы его охватить!

Никто никогда не видел ничего подобного. Все очень жалели рыб. Затем в одно утро, которого никакому из окрестных животных не суждено забыть, это ужасное удилище… принялось извергать из своего конца, обращенного к небу, потоки смердящего черного дыма!

Те, кто говорил об удилище, очевидно, ошиблись.

Три зяблика, пролетавшие здесь как раз в то время, когда началось это явление, долго боялись ослепнуть: так заболели у них глаза.

Страшный рев разорвал затем воздух долины; все, что носило шерсть или перья, задрожало в норках, под камнями, в густой траве и на листве деревьев.

Вереница мужчин и женщин показалась наверху и спустилась по дороге, которая еще недавно была только тропинкой для коз.

Вся эта толпа вошла в ограду, окружавшую белые строения с крышами из красной черепицы, странно неровными, как морские волны, или, скорей, как если бы каждая крыша была слеплена из десяти обыкновенных крыш! Эти мужчины и женщины не казались испуганными. Некоторые даже пели.

Водяная крыса, которая увлеклась погоней за увертливой добычей, спряталась за камнем, когда проходил мимо весь этот народ. Она слышала ясно, как один юноша сказал женщине: «Они не опаздывают ради первого дня: сирена гудела ровно в восемь часов без десяти!»

Эти таинственные слова были переданы животным, которые не нашли в них никакого смысла. В неопределенности и под влиянием страха, который внушало им будущее, животные приняли важное решение: покинуть эти места и уйти вверх или вниз по реке.

Фабрика родилась.

Только рыбы не разделяли до сих пор беспокойства животных… Очень скоро им пришлось на печальном опыте узнать опасность нового соседства. На этой фабрике работали с красителями. Директор, человек рассудительный и оберегавший капитал хозяев, сказал себе: «Река даст мне часть энергии, в которой я нуждаюсь… Она заменит очистительные устройства!»

С тех пор воды красивой маленькой реки текут то красные, то желтые, и никогда больше она не отразит изумруд кустов и деревьев и золото заходящего солнца. Кончилась ее былая хрустальная прелесть; это теперь только грязная жидкость, клейкая, тошнотворная, которая тащится вдоль мрачных берегов.

А маленькие речные обитатели умерли или убежали. Умерли пузатые лини, зеленые, как бутылки бургундского! Умерли жирные золотистые карпы!… Умерли жадные щуки, которые любили спать неподвижно, как бревна, и креветки, питавшие рыб, и раки, и даже самые мельчайшие существа!

Река отравлена. Директор фабрики - осквернитель.

‹№ 10. 1958)

Перевод с французского Т. Вишневской под редакцией Ал. Волкова

Джованни Джерманетто