СИТРОЕН – ГЕНИЙ, АВАНТЮРИСТ, ИГРОК

СИТРОЕН – ГЕНИЙ, АВАНТЮРИСТ, ИГРОК

Символы Франции – Эйфелева башня, Эдит Пиаф, Елисейские Поля, «Ситроен». Не «Рено», не «Пежо» – «Ситроен». Начиная с первого президента Франции генерала де Голля, все французские президенты в официальных церемониях используют автомобили марки «Ситроен». И не только представительские шикарные лимузины во Франции в почете – помните, маленький, с брезентовым верхом, похожий на «Жука», «Ситроенчик» марки «2 СV»? «Де шве» – «две лошади», две лошадиные силы, ласково называли его французы.

Четыре колеса, руль и ничего лишнего. Машина для самых бедных вроде бы, а ведь на нем модно стало ездить! Министров и звезд с мировыми именами увидишь и на «Феррари» и на «Бентли», и на «двух лошадках» с брезентовым верхом. Однажды папарацци чуть не сошли с ума, когда сама Бриджит Бардо приехала на официальный прием на «Ситроене 2 СV». А уж когда у другой звезды-путешественника (не помню его имени) в Сахаре на «2 CV» пробило картер и масло вытекло, когда он будто бы засунул в маслозаливную горловину два банана и на них доехал до жилья, – вот после этого всенародная любовь французов к этой марке перешла все границы.

Было время, когда на российском рынке дешевых иномарок безраздельно властвовали «Шкоды-Фелиции», а теперь-то их не видать – «Ситроены», «Ситроены» и еще раз «Ситроены» – С-1, С-2, С-3, С-4, С-5...Очаровательные, изысканного дизайна, со множеством кармашков, полочек, ниш, с ногтебезопасными ручками и легкими педалями, что удовлетворит любую женщину, а уж французы это делать умеют.

Итак, Андре Гюстав Ситроен...

Родился за двадцать два года до начала ХХ века в семье очень богатого парижского торговца бриллиантами, его мать была польской еврейкой, и потому совершенно непонятно, почему ее муж покончил жизнь самоубийством, когда Андре было всего шесть лет. У еврейских жен обычно мужья становятся большими людьми.

Благодаря большому состоянию семьи, двадцатидвухлетний Андре смог вложить деньги, и немалые, в машиностроительный завод братьев Эстен, что не только позволило вывести предприятие из кризиса, но и обеспечило ему огромные прибыли. При помощи чего, как вы думаете?

А при помощи тех самых перевернутых галочек, которые у каждого «Ситроена» на решетке радиатора. Это вовсе не галочки, а стилизованное изображение зубьев шевронных шестерен в зацеплении. Шевронные шестерни отличаются от остальных тем, что работают почти бесшумно.

Рассказывают, что однажды, будучи в Польше, Ситроен увидел такие самодельные зубья на шестеренках в хозяйстве одного польского крестьянина и заинтересовался ими. Оказалось – перспективная вещь, она принесла Андре и большие деньги, и имя – уже через несколько лет конкурентов у него не было. И потому эти зубья стали его символом на всю оставшуюся и продлившуюся в его машинах жизнь.

В 1908 году Ситроен становится техническим директором автомобильного завода МОРС и резко увеличивает продажи его продукции. Снижение внутренних расходов, модернизация производства, приток талантливых умов позволяет снизить цены на автомобили МОРС – вот секрет успеха.

На Первую мировую Андре уходит капитаном артиллерии, но, сидя в окопах под вражеской шрапнелью и видя редкие ответы артиллерии французской, он не может такое терпеть – уже через пару дней Ситроен в самых высоких кабинетах правительства требует денег и власти и обещает всего за три месяца построить завод, который будет выпускать боеприпасов больше, чем все нынешние заводы, вместе взятые. Ему никто не верит – это невозможно, но Андре добивается своего, и ровно через три месяца оружейный завод на парижской набережной Жавель заваливает фронт боеприпасами.

Когда Андре спрашивали, какое чудо, какой святой или заклинание ему помогают делать невозможное, он, подняв палец, всегда отвечал по слогам: «Ор-га-ни-за-ци-я!» Какая такая организация – многие не понимали. А Ситроен за этой самой организацией поплыл в Америку. И разбирал в подпольном гараже американские «Бьюики» и «Форды» для того, чтобы поставить Европу на колени. И поставил.

Итак, первый свой автомобиль Андре Ситроен представил миру в 1919 году. Назывался он простенько – «А». Да и автомобиль был простеньким – двигатель 1,3 литра, 18 л. с., максимальная скорость 65 км в час, но чем брал этот «Ситроен»? Тогдашней экзотикой – фарами. Практичностью – целым комплектом запасных колес: их не надо было по многу раз монтировать и накачивать в дороге, как это делали все. И дешевизной – машина стала доступна не только аристократам и богачам, как это было повсеместно в Европе того времени, но и мидл-классу: врачам, инженерам, торговцам, мелким бизнесменам. Андре брал каждый агрегат – колесо, дверцу, тормоза, двигатель – и требовал от своих конструкторов и технологов максимальной простоты и дешевизны каждой детали.

И как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. Поскольку первая модель Ситроена – «А» получилась неплохой, была востребованной, разлеталась, как горячие пирожки, но, сделанная в дикой спешке, обладала множеством мелких досадных дефектов, он стал первым автопроизводителем, который, по примеру американцев, создал сеть сервисов по всей Европе – ему просто пришлось это сделать. И он не прогадал – качество машин скоро улучшилось, а сеть осталась.

И все у него было хорошо, кроме одного – его автомобили не поражали глаз своим внешним видом, они были просты, дешевы, удобны, качественны, но... «не поджигали Сену», как выражаются французы. И тогда Андре Ситроен пригласил молодого итальянского дизайнера Фламинио Бертони, который создал «бестселлер», выпускавшийся более двадцати лет, – обтекаемую каплю на фоне угловатых, рубленых кузовов – «Ситроен-Траксьон-Аван».

Андре Ситроен, начавший выпускать машины позже Рено и Пежо более чем на двадцать лет, быстро вырвался вперед. И не за счет своего конструкторского гения – конструктором он вообще не был, – а за счет своего организаторского таланта – с авантюристским уклоном, я бы так сказал. Производство он построил по американскому принципу – предельно дешево и максимально много. Оружейный завод он быстро преобразовал в автомобильный и поставил себе фантастическую по тем временам задачу – а это был 1919 год – делать сто автомобилей в день. Тогда делали сотни в год! Всего через несколько месяцев завод стал выпускать сто машин в день! Это всем казалось фантастикой. А через десять лет его кампания увеличила выпуск автомобилей более чем в пятьдесят раз. Андре Ситроен получил имя – «европейский Форд». Он был очень богатым человеком, и стал бы еще богаче, если бы не проигрывал бешеные суммы в казино!..

Кроме конвейера, Андре перенял у американцев серьезное отношение к рекламе. Для начала он уставил всю Европу своими фирменными дорожными знаками. Знаки-то были общепринятые, но на их полях красовался двойной шеврон Ситроена. Затем он наладил выпуск игрушечных «Ситроенят» – машинок для детей и взрослых, которыми играли и к которым привыкали. О всякого рода пробегах с громкоговорителями по всей стране и за ее пределами я уже и не говорю – Ситроен прочно усвоил молитву нынешних телевизионщиков: увиденное гораздо больше действует на человека, чем прочитанное и услышанное.

Но когда в 1929 году (!) в центре Парижа он построил шестиэтажный стеклянный (!) магазин, у которого собирались толпы парижан и приезжих, чтобы посмотреть, как бегают внутри люди, уезжают купленные машины и приезжают со склада новые, – это было повнушительнее, чем «За стеклом» и «Дом-2», вместе взятые и умноженные на сто.

Любимое выражение Андре Ситроена: «Если замысел хорош, цена не имеет никакого значения». Замысел был очень хорош – однажды, солнечным безоблачным утром, самолет нарисовал в парижском небе огромными четырехсотметровыми буквами пятикилометровой длины слово: CITROЕN! Французы обалдели. Всего минуты три-четыре читалось слово, пока не расплылось, и стоило оно несколько миллионов франков, но принесло Ситроену славу не меньшую, чем его машины.

Другой бы успокоился, но только не Ситроен. Трех-четырех минут для потрясения общественности ему было мало. И он подарил Парижу еще одно фантастическое по тем временам, незабываемое зрелище, посмотреть на которое приезжали туристы со всего света, – шоу называлось «Эйфелева башня в огне». Установленные на башне сверху донизу сто двадцать пять тысяч лампочек вспыхивали по вечерам десятью сюжетами: сначала высвечивался и переливался сам более чем трехсотметровый силуэт башни, потом ее захлестывал по всей высоте звездный дождь, летели стаи комет, один за другим возникали и исчезали знаки зодиака, вспыхивала число «1889» – год создания башни, потом – «1929» – текущий год, и наконец, торжественно и финально, завершая фантастическое шоу, с неба спускалось гигантское переливающееся слово CITROEN – ну что тут скажешь!! Красиво жить не запретишь.

Андре Ситроен продержался почти до конца Великой депрессии, до 1934 года. И машины он выпускал неплохие. И когда банкиры начали отказывать ему в кредитах из-за его мотовства и неуемных амбиций, он бросал на прорыв свои собственные немалые средства.

Он бы продержался до конца кризиса. Если бы не был страстным игроком. И не проигрывал такие же фантастические суммы, какие и зарабатывал.

О его женщинах история умалчивает. Но, мне думается, именно о них, женщинах, а не машинах были сказаны его знаменитые слова: «Если замысел хорош, то цена не имеет никакого значения».

И в 1934 году ему пришлось объявить себя банкротом, а уже через год Андре Ситроен умер. В возрасте пятидесяти семи лет. Такие люди не живут долго.

Андре умер, но в списке десяти самых знаменитых автомобилей ХХ века лишь одна-единственная марка – золотыми буквами и уже навсегда – представлена тремя автомобилями под очень красивым названием «Ситроен».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >