«Искренне ваш – Petrovich»

«Искренне ваш – Petrovich»

В начале девяностых на некоторых элитных тусовках Лос-Анджелеса можно было увидеть стройного голубоглазого блондина в смокинге. Он прекрасно держался, и, хотя говорил по-английски с небольшим акцентом и заикаясь, оттуда, где он находился, часто доносились взрывы смеха – так рассказывать анекдоты дано немногим. Блондин был худощав, любезен, но перед голливудскими звездами не заискивал и казался каким-то независимым, сильным. Внимательный же наблюдатель замечал его узловатые ладони и необычайно сильные пальцы. Тех, кто обменивался с блондином рукопожатием, долго не оставляло ощущение, что стиснули они вместо ладони подошву. Дамы сразу обращали на него внимание, а мужчины начинали выяснять у знакомых, кто он такой и каким бизнесом занимается.

Когда выяснялось, что он русский, интерес к блондину резко усиливался. И тогда его спрашивали о бизнесе. «Н-нефтяным бизнесом занимаюсь, н-нефтяным», – с достоинством отвечал незнакомец.

Он не врал – в сводное от обязательных голливудских тусовок время Виктор Иванов, известный российский каскадер, на одной из местных заправок обслуживал автомобили: совал пистолет в баки, протирал стекла. А вообще-то он приехал сюда всерьез и надолго – работать в Голливуде.

Где-то раз в год я обязательно слышу в телефонной трубке его заикающийся голос:

– П-п-ривет!.. Искренне ваш – Petrovich!

– Здорово, Вить, ты где, в России или в Штатах?

– Н-надоело мне подрывать американскую эк-кономику – вчера прилетел.

В 1980 году я познакомился с Витей Ивановым на съемках картины «Похищение века», проходивших в Ялте. Да как познакомился!.. С тех пор я писал о нем трижды, и всякий раз было о чем писать – почти ни один факт в моих статьях о нем не повторился: действительно уникальная биография!

Надо же такому случиться – на съемках, в ялтинском кемпинге «Поляна сказок», нас с Ивановым поселили в одном бунгало. Он не переставал меня удивлять. Сначала тем, что курил исключительно американские сигареты «Кэмел» – это в восьмидесятом-то году! – и пользовался французским кремом для бритья, станком и парфюмом.

Потом Иванов поразил меня своим бесстрашием в самых крутых разборках, если они возникали, – он один расшвыривал и троих, и четверых. Когда же я, в те годы перворазрядник по автоспорту, увидел, как он ездит, то готов был простить ему все: о наших ялтинских приключениях вы читали в одной из предыдущих глав.

На съемках той же картины Иванов на моих глазах семь минут болтался под вертолетом без страховки на двухсотметровой высоте!.. Пилот взмыл слишком быстро – не успел Витя пристегнуть страховочный карабин. Пока на земле да в воздухе соображали, координировали, сажали – семь минут прошло!! Семь минут ему пришлось не просто висеть на перекладине, а испытывать при взлете перегрузки, болтаться в потоке воздуха на огромной высоте – попробуйте! Когда вертолет сел, Иванов был без сознания. Кулаки его отекли, сделались огромными, и на все попытки окружающих разжать их он только мотал головой и мычал: «Не-а... не-а...»

Как-то я сидел за рулем, а Иванов рядом. Пару раз он из машины исчезал: вылезал из окошка на хорошем ходу на крышу, отдыхал на капоте, а потом опять забирался на крышу и через окно залезал на заднее сиденье – тренировался. Помню, как в Западном Берлине Витя, решив немчиков удивить, заработал огромную скидку в каком-то магазине – еще на улице он сделал стойку на руках, на руках же дочапал до дверей магазина, открыл их ногами и так вот непринужденно подошел к прилавку.

Кстати, еще тогда он поведал мне под большим секретом, что мечтает жить и работать в США. В те годы такое заявление меня, признаюсь, покоробило, но спустя девять лет я с нечистой совестью, но все же внес его фамилию в список «Комсомольской правды» для получения в МВД и ЦК КПСС загранпаспортов и виз теми, кто отправлялся в автомобильное кругосветное путешествие. Витька тогда не подвел: хотя СССР он проигнорировал, но всю Европу и США ехал с нами и в стране «желтого дьявола» не остался.

Второй раз он приехал туда по приглашению американских каскадеров, с которыми познакомился на каскадерском чемпионате мира в Тулузе. Его показали по американскому ТВ. И что значили мизерные сто пятьдесят долларов в его кармане, когда первый же американец – таможенник в аэропорту – сказал ему с восторгом: «А я тебя по телевизору видел!»

Америка уже казалась покоренной, но вот авиабилета до Лос-Анджелеса, который обещали заказать и оплатить американские коллеги-друзья, в кассах на его фамилию не оказалось. Пару звонков им, и... оказывается, билет был заказан на имя: « Petrovich» – так его звали в Тулузе все.

Американские разочарования Иванова были жестокими. Первое разочарование – туземные каскадеры умели делать все то же самое, что и он. А то, чего они не умели, – не требовалось, потому что без страховки и соблюдения техники безопасности не разрешалось ступить и полшага. Целая индустрия по обеспечению трюков этой самой безопасностью стоит за каждым американским каскадером. А не ватники да самодельные карабины со страховочными поясами, переделанные из пожарных, как у нас. Да и как иначе, если жизнь каждого застрахована на миллион-полтора долларов? Зато трюком здесь считается даже падение с табуретки на поролоновый матрац. И когда дублер героя делает перед камерой головокружительный трюк, то все остальные в кадре – прохожие, водители в машинах – это тоже все каскадеры.

Второе разочарование – за трюки миллионы не заработаешь: гонорары очень умеренные. Трюки первой категории сложности – проезды, развороты, заносы – от пятисот до двух тысяч долларов. Вторая категория – гонка со столкновениями, переворот машины, прыжок – от трех до пяти тысяч. Третья категория – падения с большой высоты – до десяти тысяч долларов. Лишь легендарному Гэри Хаймсу заплатили шестьдесят тысяч (не считая страховки) за таран машины, когда он сломал позвоночник. Скорость его машины тогда была двести пятьдесят километров в час, а перегрузка – как потом посчитали – стодвадцатикратная.

И третье, самое большое, разочарование – делать трюки в Голливуде имеют право исключительно члены американской гильдии актеров кино. А чтобы таким членом стать, надо иметь всего три съемочных дня в американском кино. (У Иванова их были многие тысячи в сотне картин, но – в советских.) А чтобы эти три дня иметь, надо получить сначала разрешение на работу в США. А чтобы его получить, твой «лоэр» – адвокат – должен доказать серьезной комиссии, что кроме тебя, русского каскадера Иванова, во всех Соединенных Штатах что-то не сможет выполнить никто другой. Ну-ка докажи!

Иванов доказал. Собрал кипу бумаг – статей о себе, фотографий, кино– и видеопленок своих трюков, – килограммов на пять доказательства потянули. Года три случайными заработками перебивался: «нефтяным бизнесом», например.

Теперь на его счету с десяток американских и наших, совместных с Америкой, картин, где он был постановщиком и исполнителем трюков, и десятка полтора, где он каскадерил. «Солдат», «Искусственный интеллект» Спилберга, «Итальянская работа», «Единственный» с Джетом Ли, «Превосходство Борна», «Личный номер», «Теневой партнер», «Зеркальные войны. Су-ХХХ», многие другие фильмы, наши и американские, переплелись в его жизни, в его времени и в его пространстве. Вплелся в них и «чисто» его фильм «Белое золото», который Иванов снял в России как сценарист, режиссер и постановщик трюков. А вот исполнял их, наряду с другими каскадерами, его сын – Мартин Иванов, чемпион Литвы сразу по трем видам гонок: зимнему ипподрому, кольцу и ралли – Витькина копия и внешне, и характером.

Самая запомнившаяся американская картина Иванова из полутора десятков – «Солдат» с Куртом Расселом. Работы было навалом. А однажды их, каскадеров, попросили взять со склада оружие и построиться перед режиссером. Все брали, что дадут, – автоматы Калашникова, с наворотами типа лазерных прицелов, поскольку фильм был о космических пришельцах. Весили они килограммов под десять. Иванов, зная, что три дня с этой экипировкой бегать перед камерой, решил схитрить и спросил реквизиторов:

– А что-нибудь по-по-м-миниатюрнее у вас есть?

– Есть. – И ему дали короткоствольно-двуствольную штучку, с которой он и встал в строй перед режиссером.

– Что это? – спросил тот.

– Да вот, смертельное оружие п-против коммунистов, – отвечал Иванов. – Уб-б-ивает взводами.

– Нет, не годится, возьмите что-нибудь посолиднее.

Куда деваться – Витя взял ранцевую, килограммов на двадцать, огнеметную установку и уже проклял свою инициативу, но потом, на съемках, пришла в его голову мысль, которой он и поделился с режиссером:

– Если уж за моей спиной такая дура – пусть она взорвется. Тем более что я стою по пояс в воде: загорюсь – нырну.

Режиссер решил, что в этом предложении что-то есть и послал его к пиротехникам. Те, задерганные двумя тысячами эффектов в картине, тоже его послали. Но Витюша смирно повторил:

– С-смотрите, ребята, я не сам пришел – ре-ре-жиссер велел.

Тут уж пиротехники врубились:

– Давай!

Напичкали чем-то ранец, отделили его от тела Виктора бронепрокладкой и так трахнули от радиопульта, что Иванов нырнул в реку очень органично, чуть не захлебнулся. Зато на берегу вместо пятисот баксов получил за взрыв две тысячи, чему очень порадовался, а его коллеги оплевались – опять этот русский всех обскакал.

Однажды в Праге ему надо было направить машину в парапет моста, пробить его и выпрыгнуть из машины в реку с десятиэтажной высоты. Витя понял, что в пальто, в каком снимался герой, которого он дублировал, это будет чревато. И попросил режиссера в последнем кадре с героя это пальто снять. Тот пообещал. Каково же было удивление Иванова на площадке, когда на него перед трюком надели это самое пальто.

– Как же так? – посмотрел он на режиссера.

Тот схватился за голову:

– Забыл!

Пришлось Вите топить машину в пальто, в пальто же и прыгать в воду, и это мерзкое пальто крепко выбило его руку из сустава – два месяца был вне профессии.

Я не ожидал, честно говоря, что он опять улетит в Штаты. Полтора года пробыл Иванов дома, в России. Фильм свой снял – чистый экшн, – тридцать семь стран его купили, но в России «Белое золото» шума не наделало. В десятке других фильмов поработал, да как поработал! Если вы выдели погоню за «шестеркой» в «Превосходстве Борна», то оцените – семь минут экранного времени (!) такая рубка на дороге идет, что «Здравствуй, Голливуд!». Его уроки не прошли даром. Любимая женщина сына ему родила – Максимку. Любимую женщину зовут Инна Пиварс (Кайдановская), она актриса «Ленкома». Увез их Витька с собой.

– Чего тебе здесь не хватает? – спросил я его.

– Устал от б-б-ардака, – ответил он и добавил: – Ты знаешь, я думал, там меня уже з-з-абыли, нет – звонят, волнуются: как ты там? Приезжай, здесь у нас, говорят, работы много.

– А где, кстати, ты в основном деньги зарабатываешь – здесь или там?

– Да сейчас примерно поровну. К лету, думаю, мы вернемся – Саша Абдулов кое-что интересное затевает...

...Сейчас на некоторых элитных тусовках Лос-Анджелеса по-прежнему можно увидеть стройного голубоглазого блондина. В смокинге. Он прекрасно держится и говорит по-английски без акцента, но по-прежнему сильно заикаясь. Почти каждый узнаваемый и неузнаваемый, но знаменитый голливудский персонаж похлопывает его по плечу, как друга, – Petrovicha здесь знают и любят. И оттуда, где он находится, доносятся взрывы смеха – так рассказывать анекдоты дано немногим. Дамы по-прежнему живо интересуются русским блондином.

Только Витька уже не блондин – он седой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >