Помойный Кузя возрастом сто двадцать лет

Помойный Кузя возрастом сто двадцать лет

Я просыпаюсь от истошных воплей кота Кузи – шесть утра! Вот мерзавец, что он себе позволяет! – резко вскакиваю, дотягиваюсь в прыжке ногой до его задницы, и тут же дикая, острейшая боль пронизывает меня, пока я еще в воздухе, невыносимая боль пронзает меня в полете, как стрела арбалета, – и я опускаюсь на пол, гремя костями. Все! Встать я больше не смогу – приехали. Это мой позвоночник. И я ползу к мобильнику, звоню в «Скорую».

Кузе восемнадцать с половиной лет, это по человеческим меркам больше ста двадцати, он кот беспородный, помойно-полосатый, кастрированный. «Мудрость наступает одновременно с импотенцией» – это не мой, к счастью, опыт, это Лев Толстой в дневниках написал. И потому Кузя умнее иного человека: чтобы пискнуть, шевельнуться, пока я не проснулся и не открыл глаза, – да никогда! А тут – такой истошный ор в шесть утра...

Вот почему я так возмутился. И так резко вскочил. И – такая боль!!!

Сначала я позвонил не в «Скорую», а знакомому врачу «Скорой». Он организовал мне место в нейрохирургическом отделении патологии позвоночника 67-й городской столичной больницы – туда меня и отвезла «скорая» за небольшое вознаграждение.

После всевозможных рентгенов и просвечиваний меня привозят в палату на каталке и сгружают на жесткую, шарнирчатую кровать, с электронным пультом и трамвайным поручнем на ремне у изголовья. Ходить я не могу – встать не могу! Туалет в палате, в двух метрах, тоже с поручнями для инвалидов, – куда там! Дают «утку». Лежу. Только так боль отступает.

Ну что, Гейко, отъездился?! Отходился?! Мысли горестные: работать я в таком состоянии могу: из Интернета и СМИ получать информацию, лежа писать свои «Автоликбезы», лежа их озвучивать в микрофон и отправлять на «Авторадио». Статьи писать могу. Книжки писать – тоже могу. Утром чувствую, что и еще одна радость для меня не утеряна. А вот ездить за рулем – уже не смогу. Ни-ко-гда. Катастрофа! Да для меня руль – больше полжизни!

После обхода ко мне приходит мой лечащий врач – Ирина Викторовна Абрамова, ей слегка за тридцать, фигура, лицо и взгляд такие, на которых мужчины притормаживают. В руках у нее натуральный позвоночник и снимки моего. Наступает момент истины.

– Юрий Васильевич, такой позвоночник, как у вас, мы видели нечасто. Когда-то у вас была травма – компрессионный удар, – еще до этого – искривление, а затем вы его нещадно нагружали, перегружали, и сейчас он вот такой... – Ирина Викторовна закручивает бедный демонстрационный позвоночник спиралью, изламывает его в поясничной части, а тот сопротивляется изо всех сил и даже попискивает. А заканчивает мой врач так: – Операция будет сложной, подобная у нас длилась часов восемь. А как вы понимаете, чем операция сложнее, тем меньше гарантий на успех. Поэтому мы приняли решение: попробуем продлить ресурс вашего позвоночника и нормальное качество вашей жизни лечебно-терапевтическим путем.

Три дня к моей кровати привозят аппаратуру и приходят специалисты: уколы, пощипывающие током электроды, теплые магниты, сорок минут – до пота – лежачей лечебной физкультуры. В первый же день боль уменьшается! На третий – усиливается. И я понимаю, что теперь это – навсегда.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». 1965 г.

Из книги Наградная медаль. В 2-х томах. Том 2 (1917-1988) автора Кузнецов Александр

Медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». 1965 г. Юбилейная медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1965 года. Этой медалью награждено более 15 миллионов


Фокус с двадцать одной картой

Из книги 50 отборных карточных фокусов автора Арнольд Питер

Фокус с двадцать одной картой Уровень мастерства 1Вам понадобитсяСтандартная колода.ФокусИз предложенной двадцать одной карты зритель выбирает одну, запоминает ее и возвращает в колоду, которая перетасовывается. Фокусник три раза сдает колоду лицом вверх в три стопки;


Двадцать два Несчастья

Из книги Вокруг крючка автора Заборский Михаил Александрович

Двадцать два Несчастья Некоторые называли его Епиходовым, по фамилии бессмертного персонажа «Вишневого сада», другие — Двадцать Два Несчастья, третьи совсем коротко — Двадцать Два.Следует оговориться: преследовавшие его неудачи касались единственной стороны жизни


«Двадцать два несчастья»

Из книги У рыбацкого костра автора

«Двадцать два несчастья» Некоторые называли его Епиходовым, по фамилии бессмертного персонажа «Вишневого сада», другие - «Двадцать два несчастья», третьи совсем лаконично - «Двадцать два».Следует оговориться: преследовавшие его неудачи касались единственной стороны