Мои первые опыты

Мои первые опыты

Не зная никакой теории слайдфильма, я пришел к его форме, так сказать, не от хорошей жизни. Как вы уже поняли, с самого начала увлечения слайдами я фотографировал не своих родственников и друзей, не места, где побывал проездом, а «джунгли» в своем городском дворе, со всем ошеломляющим разнообразием их «жителей». Фотографировал самозабвенно, со страстью, теряя ощущение времени, ползая в траве до тех пор, пока не кончался запас пленки (а тратил я на нее все наличные деньги). Количество слайдов неудержимо росло. Но ведь так хочется и смотреть самому, и — еще больше, почему-то гораздо больше! — показывать другим. Как показывать? В какой последовательности? Почему те, а не другие? Сколько можно показать за один сеанс? Ведь их так много...

Поначалу я буквально замучивал своих зрителей и страшно обижался, если через час показа кто-то выражал хоть малейший признак усталости... Хотелось показать больше, как можно больше, однако даже самые удачные слайды, показанные подряд, в беспорядке, и у меня самого почему-то вызывали ощущение однообразия.

И только постепенно я начал понимать, что восприятие человека тоже имеет свои особенности и законы. Во-первых, люди тем быстрее утомляются, чем острее переживают. Так что быстрое утомление подчас свидетельствует даже в пользу того, что я показываю...

Во-вторых, показ должен быть как-то организован. Нужна тема, идея, общая мысль. Очевидно, должна быть какая-то последовательность...

Какая? Как с наибольшей полнотой выразить в слайдах то, что я чувствую? Что нужно сделать для того, чтобы поделиться этим с другими и не только не утомить их, а, наоборот, дать им возможность по-настоящему — активно! — отдохнуть и как бы даже «зарядиться» радостью...

Итак, первое — тема. Именно тема может объединить слайды и сделать оправданным выбор тех, а не других.

Вот так — самостоятельно — я и пришел к идее тематического слайдфильма. И первыми сериями слайдов у меня были: «Джунгли в нашем дворе», «Поляна в Измайловском парке», «Бабочки», «Жуки», «Гусеницы», «Цветы». Это были коротенькие серии, не фильмы, а этюды. Если я и включал музыку во время показа, то она была лишь фоном, не было даже строгого соответствия определенной музыки определенной серии...

Но количество слайдов росло, и вскоре возникло желание сделать серию большую — ну, например «Времена года». В нее можно бы включить и пейзажи, и насекомых крупным планом, и цветы, и росинки, и, может быть, даже морозные узоры на стеклах...

Тут стало ясно: без музыки, причем музыки тщательно подобранной, не обойтись.

Какая же музыка подойдет для «Времен года»?

Первая мысль: Чайковский! У кого ведь даже такое произведение есть: «Времена года».

Немедленно я поехал в магазин за пластинками. К счастью, они как раз были в продаже. Купил, послушал... Музыка прекрасная, конечно. Но... Что-то меня все-таки не устраивало. Те слайды, что у меня были, не совсем подходили к этим мелодиям.

И тут вспомнилось начало Четвертой симфонии. Мажорное, оптимистическое вступление... Пластинка эта у меня была, я поставил ее на проигрыватель... Точно! Подходит! Как раз тема весны, как я ее понимаю. И дальше... дальше тоже подходит... Радость лета, потом элегичность осени, печаль зимы... Две первые части Четвертой симфонии Чайковского показались мне как бы специально написанными для моих слайдов — как раз для всех четырех времен года... Нашел!

Теперь нужно было подбирать слайды под музыку. Выбрать из многих те, которые подходят, выстроить их в строго определенной последовательности...

Я и раньше очень любил музыку, но тут впервые осознал, что законченное музыкальное произведение имеет, оказывается, очень четкую композицию, звуки следуют один за другим в строжайшей последовательности: как в рассказе или повести, тут тоже есть вступление, развитие темы, кульминация, развязка...

И если ты хочешь найти соответствие музыки и слайдов, то... с музыкой нужно очень и очень считаться.

Музыку выбирал я сам, имея в виду определенные по теме и характеру слайды. Но, выбрав музыку, вынужден был подчиняться ей: музыка теперь «выбирала», какие именно и когда вставлять в рамку проектора слайды...

Вот тут и началось!

Во-первых, теперь, выбрав музыку, нужно было из всех слайдов окончательно отобрать только те, которые соответствуют характеру выбранной музыки... Прослушав пластинку, настроившись, я принялся перебирать слайды, оставляя подходящие и откладывая в сторону те, которые подходили меньше.

Во-вторых, гору отобранных слайдов нужно было разложить на четыре кучки — по четырем временам года.

В-третьих, слушая внимательно каждую из частей, отбирать слайды теперь уже под нее, причем следить за тем, чтобы слайды были разнообразны, чтобы не только пейзажи были, но и крупные планы.

И, наконец, в-четвертых, приходилось монтировать каждую из частей в определенной последовательности, чтобы слайды соответствовали мелодии по своему характеру и чтобы менять их на экране согласно музыкальному ритму...

Уравнение со множеством неизвестных!

Выяснилось еще одно удивительное свойство слайдфильма: действие каждого слайда может быть усилено, а может быть, наоборот, погашено музыкой. И — совсем уж неожиданно: предыдущий слайд влияет на последующий, а последующий — на предыдущий. То есть слайд, поставленный в ряд с другими, действует уже не только сам по себе, но в контексте с соседними! Одно только изменение порядка слайдов весьма — порой до неузнаваемости! — изменяло воздействие каждого слайда.

Я понял, что и здесь свои, совершенно определенные законы выразительности и, если хочешь составить свою серию хорошо, необходимо с ними считаться...

Начиналась моя серия с кадров весеннего леса, освещенного солнцем, потом были утренние льдинки на лужах, снятые крупным планом, сосульки, сверкающие капли на них, ручьи, остатки снега. За ними — почки, сережки орешника, цветы ивы («барашки»), цветы мать-и-мачехи, другие весенние цветы: медуница, фиалки, лютик весенний (чистяк), ветреница лютиковая, наконец, черемуха и одуванчики, ветка цветущей вишни, яблоня в цвету. Божьи коровки, греющиеся на весеннем солнце, шмель на одуванчике, куры у плетня. Деревья в лесу — сначала голые лиственные среди хвойных, потом «зеленый весенний дым», едва-едва распустившиеся листья... Наконец наступало лето. Тут и летние цветы — герань, лютики, зонтичные, васильки, и насекомые — бабочки, гусеницы, стрекозы, и пауки, и залитая солнцем поляна, ветка березы, пронизанная солнцем, облака, восходы и закаты, ягоды, грибы... Осень — это в первую очередь золотая, багряная и огненная листва, капли дождя на поверхности озера и на листьях, кружево паутины, костер в лесу... Первые морозы — замерзший ручей, иней на деревьях и... снег. Заснеженные лапы елей, следы зверей, лыжный след, молчание и неподвижность зимнего леса...

И все это нужно было тщательно отобрать, выстроить в той последовательности, какая существует в природе, чередовать крупные, средние и мелкие планы, чередовать кадры по цвету, чтобы не возникало монотонности, соотнести с музыкой...

Да, вот этот, последний этап — подбор под музыку — был самый трудный, порой мучительный. Временами казалось, что не получится ничего! Мелодия не «схватывалась», не «сплавлялась» с изображением, иной раз даже противоречила! Приходилось вновь и вновь переставлять, менять, выбрасывать, добавлять... Подчас над подбором одного какого-то кусочка — из десятка слайдов — я бился часами, все казалось не то и не то. Да, вот этот слайд лишний, пожалуй... И тот тоже не годится... Убираю их. Но тут образуется досадный пробел, который ничем не удается «заткнуть», не подходят слайды, и все тут! Может быть, выбросить не те, а другие? Уф, сил уже больше нет, и проектор перегрелся, и пластинка вконец заезжена...

Но зато если получался какой-то кусок... Слайды вдруг приобретали особенную выразительность, глубину, музыка подчеркивала, выявляла то, чего раньше не было заметно, какой-то из слайдов вдруг становился особенно значительным, поэтичным, природа на экране, кажется, оживала. Шелестели листья, журчал ручей, слышно было гуденье шмеля, чувствовался как будто бы даже аромат цветов... Нет, стоит продолжать, обязательно стоит!

Месяца два, наверное, бился я над этой первой своей «синтетической» серией, то есть включающей, «синтезирующей» различные по теме слайды и музыку — «Времена года». И вот посчитал ее законченной. Разложив слайды в строго определенном порядке в коробках, занумеровал, запомнил, с какой скоростью нужно менять их, и наконец пригласил гостей...

Забегая вперед, скажу, что смотреть в компании фильм — совсем не то что одному. Эффект усиливается! Огрехи выступают как под увеличительным стеклом... Но и удачи действуют сильнее. Если фильм не удался — а это становится ясным очень быстро, — то не знаешь, куда деваться от стыда, хочешь немедленно прекратить показ. И совсем другое дело, если чувствуешь, что фильм удался.

С «Временами года» мне повезло. Тема была все же довольно простая, привычная, музыку удалось найти подходящую. И первые гости были доброжелательные... Тут-то я и получил щедрую награду за свои труды. Что может быть приятнее, чем понимание, сопереживание, совместное приобщение к красоте? Красоте, которая хотя и создана, конечно, природой, но которую донести до других сумел все же именно ты. Да еще и удалось найти контакт с великой музыкой...

Правда, на первом же показе я увидел кое-какие огрехи, и как только гости ушли, принялся в своем слайдфильме отдельные места совершенствовать — переставлять слайды, какие-то из них убирать, менять. Но главное стало ясно: получается!

Естественно, что я тотчас же принялся за новый... Ведь у меня было много слайдов морозных узоров! Очевидно, они тоже будут хорошо сочетаться с музыкой... За работу!

Выбор пал на пластинку с записями музыки в Домском соборе в Риге. Исполнение Сиполниекса. Гендель — «Ария», Сен-Санс — «Лебедь», Шостакович — романс к кинофильму «Овод», Крейслер — прелюдия и аллегро.

Это было посложнее... Ведь изображение «изморози» на слайде только на первый взгляд «абстрактно». На самом деле, если снимок хороший, то он всегда что-то выражает. Что-то почти конкретное. Например, упавшее на землю перо Жар-птицы. Или чертоги Снежной королевы. Ну, в общем, я об этом уже говорил в главе о морозных узорах... Теперь надо было четко определить для себя, какие слайды в какую поставить часть. И как в каждой части соотнести их с музыкой. И даже знать — почему! Ведь в каждой части все равно должен быть определенный сюжет, пусть и не всегда легко выразить его на словах — точно так же, как и сюжет, композицию музыкальной части... И последнее: все четыре части (музыка, записанная на пластинке) должны тоже быть объединены единой темой... Вот когда стало окончательно ясно, что одной темы мало. Нужна идея, общая мысль, настроение...

Ну, в общем, рассказывать обо всех исканиях, муках и победах можно очень долго. Об этом нужно писать отдельную книгу. А на первый раз, я думаю, хватит. Скажу только, что второй слайдфильм я назвал «Зимняя фантазия», состоял он из четырех частей: «Фантазия», «Сказка», «Экстаз» и «Серебряная планета». В конце концов я оставил только две первые и показываю их до сих пор, выступая перед разными аудиториями — иногда даже весьма и весьма многочисленные. То есть этому маленькому слайдфильму уже больше пятнадцати лет, и просмотрела его не одна тысяча людей...

Для справки. Слайдфильм «Времена года» длился около 30 минут и состоял из 206 слайдов. Второй, «Зимняя фантазия», в окончательном варианте — около 7 минут, 39 слайдов.

Второй слайдфильм получился у меня все-таки слишком коротким (даже в первом, длинном варианте количество слайдов не превышало ста), а морозных узоров, то есть «изморози», я наснимал много, и, войдя во вкус, я решил составить еще один, выбрав в сопровождение органные прелюдии И.-С. Баха — в том порядке, в каком они были записаны на долгоиграющей пластинке. Музыка Баха, с одной стороны, прекрасно «ведет» тему — приятно ей подчиняться, — с другой, она оставляет достаточно большую свободу для слушателя, не подавляет, не сковывает его, не навязывает одной-единственной линии восприятия. Она в значительной мере полифонична (то есть многозвучна). А торжественность, многозначительность и возвышенность органного звучания, в моем представлении, очень удачно совпали с многозначительностью и таинственностью морозных узоров, которые виделись мне как окно в неведомый, холодный и торжественный мир.

Третий свой слайдфильм я составил довольно быстро, учитывая предыдущий опыт. И, только составив, понял, что получилась у меня не просто «Золотая серия», как я думал сначала, имея в виду общий золотой оттенок узоров, а... сказание о Солнце. «Поэма о Солнце». Потому что солнечный круг и солнечный свет были главными «персонажами» на слайдах: стоило появиться солнцу, как «ледяные цветы» начинали сиять, искриться, гореть то бронзой, то расплавленным золотом, то червонным цветом в его лучах — возникало ощущение тепла, радости, торжества своеобразной жизни, как это ни странно. И наоборот: на тех слайдах, где солнца не было, возникало ощущение мрачное, подчас зловещее, трагическое. «Ледяные цветы» выглядели тогда мертвыми, над ними реяли «демоны зла», похожие то ли на пауков, то ли на птеродактилей, а на одном из слайдов какое-то гигантское мрачное чудовище, похожее то ли на дракона, то ли на крокодила из сказки К. Чуковского, казалось, действительно вот-вот проглотит солнце... Вечная борьба Света и Мрака, Добра и Зла — вот какая тема прочитывалась в этой «Поэме о Солнце»! Но конечно, Солнце в конце концов оказывалось победителем — ведь оно неуничтожимо. Музыка Баха удивительно подчеркивала все это — соответствовала! И какова же была моя радость, когда на первых показах я увидел: не один я так воспринимаю, тема и идея передаются другим, мои зрители чувствуют, понимают, сопереживают, хотя ведь этот фильм гораздо сложнее первых двух...

Лиха беда начало! Составив первые серии слайдов под музыку, то есть слайдфильмы, я убедился, что пусть не всё и не всеми, но — воспринимается! Понимается! Удается, удается таким способом выразить свои чувства и мысли, передать их другим, поделиться ими! Тут-то я и понял, какие открываются необозримые перспективы... Не только путешествовать в нашем прекрасном мире и запечатлевать на пленке лучшие мгновения путешествий, не только делиться с другими этими мгновениями, но пытаться и дальше познавать этот мир, осмысливая, конструируя серии в сочетании с музыкой, тем самым вступая в особо близкий контакт с творениями величайших музыкантов, познавших и воплотивших законы гармонии... Слушать других и пытаться понять свое, выразить это и вновь делиться с другими, одновременно ощущая их реакцию, их восприятие, а значит, опять же, узнавая новое — через них, проверяя себя, исправляя свои ошибки, вновь ставя вопросы и пытаясь как-то ответить на них, пробовать, искать, ошибаться и находить.

И вновь делиться находками, вновь проверять их и радоваться, если получается...

Разделенная радость — радость вдвойне!